Пиcьма 1932-1955, cтр. 114.

17.12.35

Крайне интересно то, что Вы пишете об Анне К. Ее страдания от сознания ужасной катастрофы, ожидающей нашу планету, если человечество не опомнится, мне очень близки. Сама я от раннего детства находилась под гнетом предчувствия надвигающейся катастрофы. И никогда не забуду тех дней, когда мне был указан предельный срок испытания для нашей планеты и явлена была разрушительная Тьма. Несколько дней я находилась в самом ужасном состоянии. Так сказано: «Немногие могли видеть этого врага планеты (абсолютную тьму) без заболевания». Теперь, конечно, ужас и гнет преоборены, но все же остается грусть о возможности такого конечного разрушения.

Теперь о том, что Н. К. ничего не говорит о теперешней России. Для каждого чуткого духа это должно быть понятно. Н. К. глубоко любит и предан своей родине, и чувство это настолько сокровенно, что говорить о ней среди враждебных, злобствующих и непонимающих было бы кощунством. На Востоке о самом сокровенном не принято говорить, в этом отношении Н. К. принадлежит Востоку. Сердце Н. К. видит и знает многое такое, что другими еще не вмещается. Эволюция творит свой непреложный космический ход, и великий исторический отбор совершается на всем пространстве планеты. Все искренно любящие свою родину понимают, как бережно нужно относиться к ней после ужасного взрыва и во время тяжкого и болезненного перехода. Но она уже вступает на путь выздоровления, и не нужно ли сейчас проявить к ней сугубую бережность?

Между прочим, ко мне обращались с вопросом и о судьбе всего Славянства, чтобы опубликовать это мнение. Но я уклонялась. Скажу Вам доверительно – почему. Именно, чтобы раньше времени не бросить в пространство сужденное и тем хотя бы мало-малейше не нарушить уже слагающееся. Так все сокровенное должно быть сохранено в первую очередь. Обратите внимание, как Е. П. Бл. почти