Пиcьма 1932-1955, cтр. 370. // 04.01.39

внушать мысли, наоборот, чем естественнее будет течение мыслей, тем легче они будут воспринимаемы. Надземна такая возможность, но осознать ее нужно на Земле, иначе приспособление может затрудниться».

309. «Урусвати знает, как трудно ремесло добра. Называем так мастерство постоянного добротворчества. Умейте отличать случайные, отрывчатые добрые мысли и действия от сознательного добротворчества. Сами люди осложняют это понятие. Они измышляют множество изречений, которые смущают слабые умы.

Они повторяют: “Он настолько добр, что мухи не обидит”. Мы же скажем: “Он не обидит мухи, но уничтожит ядовитую змею, угрожающую собрату”. Но для этого нужно знать, какая муха безвредна и какая змея ядовита. Учебники могут дать эти сведения, но нужно почерпнуть из них познание.

Нужно затратить много труда, чтобы понять, где добро. Но насколько труднее познать все побуждения, заложенные в человеке. Невозможно судить по внешним действиям. Нужно уметь заглянуть в причину деяний. Но для этого нужно научиться у древних мыслителей. Пусть обстоятельства времени были совершенно иные, но человек был тем же мыслящим существом. Предания могли многое приукрасить, но сущность подвига осталась незыблемой.

Так, изучая мастерство, не забудем о ремесле добра. Оно требует всей ответственности и осознания смысла жизни. Поистине, труднейшее мастерство, но оно ускоряет путь. Ваятель может испортить глыбу мрамора, но сколько сердец может разбить неумелый добротворец! Лишь много прилежания может сделать ваятеля искусным. Также и глубокое размышление может усовершенствовать добротворчество.

Мыслитель не уставал звать учеников к усовершенствованию в добротворчестве. Он говорил: “Пашня может быть удобрена и даст урожай, также и в познании души человека”».

[Познавайте] и учите добротворчеству на всех путях жизни.

Да, разложение велико, и особенно тяжко оно там, где люди не хотят его видеть.