Тoм 1, cтр. 54

вместе с созданными вещами», Achyuta, имя Вишну, тогда как ортодоксальный христианин разъединяет свое Личное Творящее Божество на Три Лика Троицы и не признает другого высшего Божества. Последнее в Оккультизме является абстрактным Треугольником; у ортодоксальных современным кубом. Бог, творящий или же совокупность созидающих богов, рассматривается восточным философом, как Bhrantidarshanath. «ложные видимости», нечто, «представленное в силу ложных видимостей, как материальная форма», и поясняется ими, как возникающее по причине иллюзорного понятия эгоистической, личной и человеческой Души (низшего Пятого Принципа). Это прекрасно выражено в примечании Фитцэдуарда Холла к просмотренному им переводу Уильсона «Вишну Пураны». «Брама, в своей совокупности имеет, прежде всего, аспект Пракрити, как эволюционирующей, так и не эволюционирующей (Мулапракрити) и также аспект Духа и аспект Времени. Дух, о Дважды-рожденный, есть главный аспект Высочайшего Брамы/27/. Следующий аспект двоякий – Пракрити, эволюционирующая и не эволюционирующая, и последним является Время». В орфической теогонии Кронос так же представлен, как рожденный бог или посредник.

В этой стадии пробуждения Вселенной, сокровенный символизм представляет ее, как совершенный Круг с Точкою (Корнем) в Центре. Этот знак был всемирным, потому мы находим его также в Каббале. Тем не менее, Западная Каббала, находясь теперь в руках христианских мистиков, совершенно не признает его, хотя он очень ясно указан в Зохаре. Эти сектанты начинают с конца и дают, как символ прегенетического Космоса , называя его «Союзом Розы и Креста», великой тайной оккультного зарождения, откуда и имя розенкрейцер (Крест Розы)! Это можно видеть на одном из их наиболее значительных и известных символов, который еще никогда не был понят, даже современными мистиками.

___________

/27/ Таким образом, Герберт Спенсер, который подобно Шопенгауэру и фон Гартману отражает лишь один аспект древних эзотерических философов и, вследствие этого, высаживает своих читателей на открытый, мрачный берег агностического отчаяния – благоговейно формулирует великую тайну: «То, что пребывает неизменным в количестве, но вечно изменчивым в форме, в этих ощутимых видимостях, которые Вселенная являет нам, есть неведомая и непостигаемая. Мощь, которую мы вынуждены признать не имеющей пределов в Пространстве и без начала и конца во Времени.». Это есть лишь смелая Теология, – ни в коем случае не наука или философия – которая ищет измерить Бесконечность и разоблачить Неизмеримое и Неведомое.