Тoм 1, cтр. 240

преходящую форму, во всех царствах Природы, на протяжении трех предыдущих Кругов. Но Монада, которая становится человеческой, не есть человек. В этом Круге – за исключением высочайших млекопитающихся после человека, антропоидов, предназначенных к вымиранию в этой нашей расе, когда их Монады будут освобождены и перейдут в астральные человеческие формы или же в высочайшие элементалы Шестой и Седьмой Расы, а затем в низшие человеческие формы в Пятом Круге – ни одна единица, из какого бы то ни было царства, не одушевляется более Монадами, предназначенными стать человеком в их следующих стадиях, но лишь низшими элементалами своих соответствующих царств. Эти «элементалы» станут, в свою очередь, человеческими Монадами только при следующей планетной Манвантаре.

И, действительно, последняя человеческая Монада воплотилась перед началом Пятой Коренной Расы. Природа никогда не повторяется; потому антропоиды наших дней, во всяком случае, не существовали после средины Миоценского периода, когда подобно всем скрещенным породам, они начали выявлять с течением времени все более и более выраженную склонность к возврату к типу своего первичного прародителя, гигантскому, черному и желтому Лемуро-Атланту. Бесполезно искать «недостающее звено». Через миллионы и миллионы лет, наши современные расы или, вернее, их ископаемые покажутся ученым конца Шестой Коренной Расы, останками мелких незначительных обезьян – выродившегося вида genus homo.

Подобные антропоиды составляют исключение, ибо они не входили в план Природы, но есть непосредственный продукт и создание еще «неразумного» человека. Индусы приписывают обезьянам и мартышкам божественное происхождение, ибо люди Третьей Расы были богами иного плана, ставшие «неразумными» смертными. Двенадцать лет тому назад эта тема была затронута, насколько это было возможно по тому времени, в «Разоблаченной Изиде». В этом труде читателю предлагалось обратиться к браминам, если бы он захотел знать причину их почитания обезьян.

«Он (читатель), может быть, узнал бы – если бы брамины нашли его достойным получить объяснение – что индус видит в обезьяне лишь то, что Ману желал бы, чтобы он видел: именно, трансформацию видов, особо тесно связанных с семейством человека – незаконнорожденную ветвь, укоренившуюся на его собственном роде до конечного усовершенствования