Тoм 2, cтр. 194

эволюция человека не подлежит сомнению, постоянно расширяющаяся сфера мысли возникла из малых и грубых начинаний, подобно самому языку. Но способы жизни человека, его сила приспособления к окружающим условиям и бесчисленные другие обстоятельства, сделали факты и течение его «эволюции» очень трудными для исследования».

Сама эта трудность должна была бы заставить эволюционистов быть более осторожными в своих утверждениях. Но почему эволюция невозможна, если «человек был создан совершенным существом и потом деградировал?» В лучшем случае, это приложимо лишь к внешнему физическому человеку. Эволюция Дарвина, как отмечено в «Разоблаченной Изиде», начинается у срединной точки вместо того, чтобы начать от общего, как для человека так и для всего другого. Метод Аристотеля и Бэкона может иметь свои преимущества, но, несомненно, он уже обнаружил свои слабые места. Пифагор и Платон, которые исходили от общего к частному, являются теперь, при свете современной науки, более сведущими, нежели Аристотель. Ибо последний противился и опровергал представление о вращении Земли и даже ее шаровидности, когда он писал:

«Почти все, кто утверждает, что они изучали небо в его однообразии, заявляют, что Земля находится в центре, но философы итальянских школ, иначе называемые пифагорейцами, учат совершенно противоположному».

И это потому, что пифагорейцы были посвященными и следовали дедуктивному методу. Тогда как Аристотель, отец индуктивной системы, сетовал на тех, кто учил, что:

«Центр нашей системы был занят солнцем, и земля была лишь звездою, которая, вследствие вращательного движения вокруг этого самого центра, производит ночь и день»/325/.

То же самое и по отношению к человеку. Теория, преподаваемая Тайной Доктриной и ныне излагаемая, является единственной, которая может дать сведение о появлении человека на Земле без впадения в нелепость, в веру в «чудоподобного» человека, созданного из праха земли, или же в еще большее заблуждение теории о человеке, развившемся из щепотки известковой соли, экс-протоплазмической Монеры.

Аналогия есть руководящий закон в Природе, единственная истинная нить Ариадны, которая может провести нас через самые запутанные тропы ее владений, к ее первичным и конечным тайнам. Природа, как творческая мощь, беспредельна, и никакое

___________

/325/ «De Coelo», II,.13.