Тoм 2, cтр. 486

создал этого первоначального и с того времени всемирного искусителя человека – женщину? Конечно, не Змий, но сам «Господь Бог», кто, сказав – «Нехорошо человеку быть одному», создал женщину и «привел ее к человеку»/870/. Если неприятное маленькое происшествие, последовавшее за этим, было, и по сих пор должно рассматриваться еще как «первоначальный грех», то, поистине, это должно дать весьма слабое представление о божественном предвидении Творца. Было бы гораздо лучше, если бы первый Адам из первой главы остался или «муже-женщиной», или же «одиноким». Потому, очевидно, сам Господь Бог явился истинною причиною всего злоключения, «agent provocateur», а Змий – есть лишь прообраз Азазеля, «козла отпущения за прегрешение (Бога) Израиля», бедный Трагос, вынужденный принять на себя кару за ошибку своего Владыки и Создателя. Конечно, это относится лишь к тем, кто принимает события в Книге Бытия, знаменующие начало человеческой драмы, в их мертвой букве. Те же, кто читает их Эзотерически, не ограничивают себя фантастическими теориями и гипотезами; они знают, как понимать заключающийся в них символизм и не могут заблуждаться.

В настоящее время нам нет нужды заниматься мистическим и многообразным значением имени Иеговы в его абстрактном смысле и независимым от Божества, называемого этим именем. Это было «сокрытием», намеренно созданным раввинами, тайна, сохраняемая ими с удесятеренною бережностью, после того, как христиане отобрали у них это Имя  Бога, которое было их личною собственностью/871/. Однако следующее заявление делается теперь: Образ, который в первых четырех главах Книги Бытия называется различно, как «Бог», «Господь Бог», и «Господь», не является одной и той же личностью; конечно, это не Иегова. Существуют три различных класса или группы Элохимов, называемых Сефиротами в Каббале. Иегова появляется лишь в 4-ой главе Книги Бытия, в первом стихе которой он назван Каином, а в последнем он превращается в человечество –

___________

/870/ II, 18, 22.

/871/ Десятки самых просвещенных писателей тщательно исследовали различные значения имени Иеговы (с мазоретическими точками или без них) и показали их многообразный смысл. Среди этих трудов лучшими можно считать «The Source of Measures: The Hebrew Egyptian Mystery», – J. Ralston Skinner – так часто уже упоминаемого нами.