Тoм 2, cтр. 516

оставаться непризнанными и в забвении, в силу несправедливости человеческого сердца. Они могут, из-за нашего неведения истины, быть косвенно проклинаемы за дар Пандоры; но оказаться возвещенными и утвержденными устами священства, как Злобные Существа, слишком тяжкая Карма для «Него», кто, когда Зевс «яро желал» погубить всю человеческую расу», «дерзнул один» спасти эту «смертную расу» от гибели, говоря словами, вложенными в уста этого страдающего Титана:

«От опасности низвержения во мрак Гадеса.

За это сгибаюсь под тяжестью мучений жестоких,

Столь тяжких претерпеть, столь жалкий видом,

Я, кто смертным так сострадал……………»

Хор с большим основанием замечает:

«Велик тот дар, тобою данный смертным!»

Прометей отвечает:

«Да, больше того, я был тот, кто дал им огонь.

Хор:        Но твари преходящие, имеют ли они теперь огонь пламенно-зоркий?

Пром.:    Да, благодаря ему, они вполне поймут величие искусств…»

Но, вместе с искусствами, полученный «огонь» превратился в величайшее проклятие; животное начало и сознание обладания им изменили временный инстинкт в хронический анимализм и чувственность/943/. Именно это висит над человечеством наподобие тяжкого погребального покрова. Таким образом, возникла ответственность за свободу воли; титанические страсти, изображающие человечество в его самом мрачном аспекте:

«Мятежная ненасытность низменных страстей и вожделений, когда с самомнительной наглостью бросили они вызов стеснениям закона»/944/.

___________

/943/ Животный Мир, руководимый лишь инстинктом, имеет свои периоды размножения, в остальное время года пол нейтрализуется. Потому свободное животное знает болезнь лишь однажды в течение своей жизни, именно перед смертью.

/944/ Введение к «Закованному Прометею», стр. 340.